Отправить письмо

 

<< Возврат в раздел «Избранное»

 
  «Операция «Золото ацтеков»

Эпизод 2:

Один из эпизодов пребывания в Испании оперативного работника КГБ Бориса Петрова. Экскурсия в Толедо с Роберто Дюке – Президентом Федерации бокса Испании. Встреча с Пилар.

Приехали они к девяти часам вечера, как и планировал Дюке. Только что закончилось первое отделение концерта. Еще в дверях их встретил с поклоном пожилой мэтр, владелец варьете, которого все уважительно называли Дон Пабло. Он сразу проводил гостей к столику у самой сцены, по всей видимости, специально для них зарезервированного. Голубоглазая официантка встречала гостей. Оставаясь верным себе, Дюке ущипнул девушку за щечку, произнеся свое сакраментальное Mi bella chika * и только после этого стал делать длинный заказ. Девушка как
* Mi bella chika – моя красотка (Исп.)
завороженная смотрела на красивого и богатого сеньора, чье непроизвольное подмигивание (Об этой особенности Дюке сказано в полном тексте романа) смутило ее до такой степени, что она с трудом делала записи в своем блокноте. Роберто предупредил Бориса, что выбрал всего понемножку с тем, чтобы гость смог отведать самое лучшее, что есть в испанской кухне. Через пятнадцать минут стол был просто завален закусками. Венчала все это великолепие и изобилие бутылка с добрым андалузским вином.
По словам Дона Педро вторая часть концерта обещала быть чрезвычайно интересной. Ожидалось выступление молодой звезды фламенко и несравненной красавицы Пилар Эскудеро – ее последний выход на сцену перед отъездом в Голливуд, куда она была приглашена на съемки фильма. Мало кто верил, что Пилар когда-либо вернется в Испанию.
Едва приятели успели выпить по рюмке аперитива, как погас свет, взметнулся вверх занавес, открывая сцену, на которой в ярко красном луче прожектора одиноко сидел одетый во все черное гитарист.
Первые звуки напряженных мажорных аккордов разорвали тишину зала, задавая сложный и нервный ритм арагонской хоты. Внезапно луч переместился, оставляя гитариста в тени, и в эту же секунду высветил молодую женщину в яркой национальной одежде, подчеркивающей ее точную фигуру, грациозный изгиб шеи и гордую прелестную головку. Лицо танцовщицы было необычайно красивым. Все попытки описать его столкнулись бы с банальными штампами. Поэтому стоит лишь сказать, что на ее выразительном лице читались беспредельная страсть и неуемная энергия.
Танцовщица плавно подняла вверх руки, скрестив кисти так, что они стали напоминать чайку в полете, и вдруг стремительно заскользила по сцене, отбивая ритм то каблучками, то носками элегантных туфелек, украшенных сверкающими стеклянными бусинками. С первых тактов зрители напряженно пытались постигнуть таинственную гармонию завораживающей мелодии в переплетении с синкопированным ритмом. Те любители фламенко, кому это быстро удалось, хлопали в такт и громко выкрикивали подобающие восклицания.
Борис не отрывал восхищенного взгляда от быстрых, точных и в то же время полных грации движений испанки. Он невольно поймал себя на мысли:
– Как чувственна, должно быть, она с мужчиной!.. Гибкая и подвижная, переполненная эмоциями и страстью, излучающая сексуальную энергию!
Дюке с удивлением посматривал на своего друга. Тот вел себя как заядлый любитель и знаток арагонской хоты, отбивая ногой сложный ритм. Глядя на его горящие глаза, Дюке решил, что он обязательно представит своего друга Пилар Эскудеро, которую он прекрасно знал. В свое время, Дюке оплатил ее учебу в балетной школе великого мастера фламенко Рафаэля Агиляра. Роберто поступил так исключительно из альтруистических побуждений. Все началось с того, что несколько лет назад он был приглашен на концерт художественной самодеятельности в школу, где учился его сын. Там он был поражен ярким и необычайно зрелым выступлением юной танцовщицы, однокашницы его сына, девчонки из бедной рабочей семьи. Дюке разглядел в ней большой талант, не упустил он из вида и внешних данных танцовщицы. Однако он знал, что, к сожалению, этого мало. Как в боксе многое зависит от хорошего тренера, так и в балете для достижения успеха необходима школа, под руководством опытного мастера. Дюке встретился с родителями девочки и уговорил их перевести ее в лучшую балетную школу в класс народного танца. Все расходы по обучению Дюке взял на себя. Родители и девочка не знали, как им благодарить великодушного и щедрого сеньора. Дюке не ошибся. Через три года Пилар Эскудеро заставила говорить о себе всю Испанию. Ее известность могла конкурировать со славой знаменитых матадоров страны.
Борис об этом, конечно, ничего не мог знать, однако он заметил, что танцовщица все чаще и чаще обращалась жестами танца к их столику, демонстрируя при этом ослепительную белозубую улыбку. В ответ Дюке послал ей воздушный поцелуй и подмигнул. Пожалуй, первый раз Борис увидел, как он сделал это естественно и искренне.
После выступления Пилар на сцене сменились еще два танцора, доказав, что испанский танец подвластен не только женщинам. Дюке подозвал Дона Пабло, который сидел за директорским столиком, с удовольствием наблюдая за представлением.
– Прошу тебя, дорогой Пабло, передай сеньорите Эскудеро, что мы с моим другом сочтем за честь, если она сможет уделить нам немного времени. Роберто вопросительно взглянул на Бориса, как бы испрашивая его согласия.
Тот с энтузиазмом закивал.
– Кстати, она прекрасно говорит по-английски – добавил Роберто.
– Конечно, сеньор Дюке! Вам она не откажет… – Дон Пабло поспешил за кулисы. Борис налил себе вина и сделал несколько глотков.
Разгоряченная после танца Пилар, грациозно лавируя между столиками, направилась ближе к сцене, туда, где сидели Роберто и Борис. Дюке дружески приветствовал девушку но, не удержавшись, потрепал ее нежно за щечку, произнеся свое традиционное Maja Mi bella chika.
Затем, как бы извиняясь за фамильярность, он церемонно обратился к своему спутнику:
– Борис, я рад представить тебе прекрасную Пилар – королеву фламенко, настоящую испанку!
– Пилар, дорогая! Познакомься, мой русский друг Борис. Он здесь – чтобы окунуться в атмосферу ярких красок Испании – страны, в которую он влюблен с детских лет.
Их взгляды встретились. Борис быстро встал и, склонившись, поцеловал протянутую руку Пилар. Он почувствовал тонкий притягательный аромат, сочетающий какие-то древесные запахи и мускус.
– Я очарован! – коротко, но со значением произнес он.
– Первые впечатления обманчивы, – с кокетливой улыбкой ответила Пилар. Ее взгляд обволакивал, волнуя и дразня.
Чувствуя ее симпатию и интерес к себе, Борис испытывал одновременно и влечение и настороженность. Эти ощущения для него не были в новинку. Ему не раз приходилось в зарубежных командировках встречать красивых женщин. Ловить их неосознанные сигналы, которые американцы называют «body talk».*
* body talk – язык тела
Получать и вполне осознанные.… Со многими женщинами у него могли бы возникнуть ни к чему не обязывающие легкие отношения. Однако почти всегда в его голове зажигалась «красная лампочка», гасившая эти желания и ощущения. К тому же Борис прекрасно знал о том, как тонко порой организуются спецслужбами «медовые ловушки». Возможно, это всегда и было последним аргументом в борьбе здорового естества с тем, что в служебных характеристиках именовалось «моральной устойчивостью». Но, конечно, бывали и исключения. Чаще всего связанные с оперативной «целесообразностью»…
Вскоре подоспела официантка и застыла возле столика, вопросительно смотря на Пилар.
– Сангрию, Мари, – бросила Пилар.
Поймав вопросительный взгляд Бориса, она охотно рассказала о напитке:
– Этот коктейль у нас называют еще бомбой замедленного действия, или Zurra, что переводится как «взбучка». Главные его ингредиенты – вино, фрукты и лед. Говорят, Сангрия появилась около четырехсот лет назад в южной Испании. Такая смесь облегчала работу под солнцем сборщикам фруктов, не приводя к опьянению… Нам, профессиональным танцорам также не возбраняется выпить стаканчик другой этого освежающего напитка.
– Чем вызван ваш интерес к Испании, Борис? – вдруг прервала свой рассказ Пилар. - Дюке сказал, вы влюблены в мою страну с детства. С чем это связано?
– Так случилось, что мой отец дружил с испанцами. Они были его соратниками по оружию. Я был тогда еще совсем маленьким, но прекрасно помню этих красивых мужественных людей.
– Где? Здесь, в Испании?..
– Нет, в России.
Поймав удивленный взгляд Пилар, Борис тихо добавил:
– Испанцы сражались против фашизма и в России…
Пилар понимающе кивнула. Борису показалось, что этот его рассказ еще больше возбудил интерес к нему со стороны танцовщицы. Ему вдруг захотелось рассказать ей о своих необычных ощущениях, пережитых в Толедо. Но он вовремя удержался, понимая, что может показаться чересчур эксцентричным. Они продолжали увлеченно болтать, и Борис сделал вид, что не заметил, как Дюке пересел за другой столик, где он узрел своих старых друзей. К этому времени закончились выступления танцоров, сцену закрыл занавес, и из скрытых динамиков зазвучали незамысловатые инструментальные мелодии, которые часто называют «музыкой для гостиничных лифтов». Магия фламенко тут же рассеялась….
Может быть, именно поэтому Пилар без всякого перехода спросила Бориса:
– Хотите очутиться там, где рождается танец? Хотите взглянуть на стены, что вдохновляют танцора? – не дожидаясь ответа, Пилар встала, смело взяла Бориса за руку и увлекла за собой.
Борису казалось, что тысяча взоров в этот миг было обращено в их сторону, но, похоже, никому в этом зале не было дела до того, что происходило между этими двумя людьми. Зал монотонно гудел – людские голоса, короткие возгласы и смех перемешивались со звоном бокалов и приглушенной музыкой, доносившейся откуда-то из глубины помещения.
Борисом овладело любопытство, и он с интересом поддался стремительному движению Пилар.
Уверенный звонкий стук ее каблучков по деревянным половицам, мелодичный звон льдинок о края бокала Пилар, шуршание ее нарядных пышных юбок растворялись в лабиринте старого коридора.
Преодолев извилистый путь, они очутились перед массивной дверью. За мгновенье до того, как дверь распахнулась, воображение Бориса дорисовало обстановку типичной гримерной или костюмерной комнаты, тесную и переполненную разноцветным тряпьем.
Тем неожиданней оказалось впечатление от распахнувшейся перед ним перспективы просторного зала. Помещение было почти круглой формы с высокими сводами, что придавало ему почти дворцовый шик. Посередине был сооружен танцевальный подиум, стертые деревянные подмостки которого свидетельствовали о старании многих танцоров.
Самобытность обстановки дополняли рисунки, нанесенные по всему периметру стен, – сцены кровавой корриды, выполненные в своеобразной манере прямо по штукатурке. Черными точными и напряженными линиями обозначены фигуры людей и животных. Пятна охры и пурпурной краски, проступающие под рисунками, не совпадали с их очертаниями.
Едва успев оглядеться, Борис почувствовал близкое возбужденное дыхание Пилар и ощутил мягкое прикосновение ее рук. Мысли о «супружеской верности», о коварстве «подстав» витали в воздухе, но не могли удержать от соблазна приблизиться к страстной испанке. Верность брачным узам осталась далеко за советской границей…
В следующую минуту без единого слова, повинуясь лишь обоюдному инстинктивному порыву, они оказались в неминуемых объятиях.
Глаза Пилар выражали покорность лани, а тело оставалось напряженным, как у дикой кошки перед прыжком. Она одновременно притягивала, дразнила и пугала и, это волновало Бориса с нарастающей силой.
Ее длинные мягкие пальцы ловко расстегивали его рубашку, руки ласкали тело, будто успокаивая учащенное биение его сердца. Пилар сделала глоток из своего бокала, тишину встревожило звучание льдинок и, в эту секунду ее влажные теплые губы в нежном поцелуе скользнули по его груди. Касаясь соска, она выпускала изо рта подтаявший лед, обдавая тело Бориса холодом, а затем вновь возвращала ему горячее прикосновение своих губ…
– Да, да, еще, еще и еще…, – срывался невпопад возбужденный шепот Бориса.
Внезапно его охватило неуемное чувство радости. Хотелось закрыть глаза, отдаться этому сумасшедшему танцу, устремленному в неизвестность, и остаться в нем навсегда. Потоком в сознании пронеслись впечатления этого вечера – появление Пилар на сцене варьете, ее танец… воодушевление от первого прикосновения, запах ее волос и, наконец, эти фантастические контрастные ласки, пробуждающие необузданные природные инстинкты. Мгновенно перехватив инициативу, Борис ощутил, как страстно она ждала этого ответного натиска.
Чувство реальности вернулось не сразу. Расписанные стены, подиум, лежащий под ними вытоптанный старинный и пыльный ковер – Борис, конечно, мог припомнить и более «экзотические» условия для любовных ласк во времена бурной студенческой молодости. Ambiance* при подобных обстоятельствах не играл для него никакой роли.
*Ambiance – окружающая обстановка (франц.)
Но, черт возьми, его тело никогда еще не ощущало такой мучительной неги, в которой трудно отделить наступившее умиротворение от возрождающегося желания пережить это вновь и вновь…
 
 
 
<< Возврат в раздел «Избранное» Перейти к следующему эпизоду >>
 
     
 

© 2006 Boris Gromov