Отправить письмо

 

<< Возврат в раздел «Избранное»

 
  «Операция «Золото ацтеков»

Эпизод 4:

Сцена в кабинете заместителя руководителя внешней разведки. Начало операции «Золото Ацтеков».

В кабинете заместителя руководителя внешней разведки находились начальник 5-го отдела ПГУ* полковник Геннадий Васильевич Пискарев и полковник в отставке Владимир Иванович Ракитин, участник гражданской войны в Испании, ныне работник архива ПГУ КГБ.
*5-ый отдел ПГУ занимался некоторыми странами Западной Европы, включая Испанию
– Вы, конечно, слышали о деле Александра Орлова – обратился хозяин кабинета к сотрудникам. Думаю, что Владимиру Ивановичу хорошо известна эта фамилия.
Ракитин вежливым кивком подтвердил «догадку» высокого начальства.
Шеф перевел вопросительный взгляд на Пискарева.
– В самых общих чертах, Валентин Петрович – уклончиво ответил тот.
– Хорошо, изложу кратко суть дела. В свое время Орлов являлся одним из самых опытных и талантливых сотрудников ЧК. В основном его работа проходила в Иностранном отделе. Он работал как с легальных, так и с нелегальных позиций в США, Англии, Германии, Франции и во многих других странах. С 1936 года он руководил резидентурой НКВД в Испании. В июле 1938 году он вместе с женой и дочерью бежал из Барселоны во Францию, а затем в США. Его спугнуло внезапное указание Центра явиться на борт советского судна для встречи с «известным ему человеком», как было указано в шифротелеграмме. По словам Орлова, накануне он узнал от друзей, что его ждет вызов в Москву, а там арест и, возможно, расстрел по ложному обвинению. Вероятно, здесь он был прав – в те времена незаконно репрессировали многих руководителей резидентур, да и просто работников загранаппарата НКВД. Предполагая, что его достанут и в США и там ликвидируют как предателя, он написал письмо на имя наркома Ежова, в котором обещал сохранить в тайне известные ему секреты в обмен на неприкосновенность его и его семьи. В виде своеобразной «гарантии» он составил список советской агентуры на Западе и передал его своему адвокату с указанием отдать этот документ в ФБР, если с ним произойдет что-либо непредвиденное.
– Это же чистой воды шантаж! – вырвалось у Пискарева.
– В те времена с перебежчиками не церемонились – невозмутимо продолжал шеф – заочный приговор приводили в исполнение, не считаясь ни с чем. Мало кому из предателей удавалось бесследно исчезнуть - По выражению лица и тону хозяина кабинета можно было понять, что он очень сожалел о прекращении подобной практики.
– Сталин, когда ему доложили об этом письме, дал команду не трогать Орлова. Он слишком много знал об операциях советской разведки на Западе и, что самое главное, лично руководил работой ценнейшей агентуры.
Назову лишь несколько известных ныне фамилий: Филби, Берджес, Маклин* и вся кембриджская группа, агенты из так называемого «Красного оркестра», которые очень много сделали для нашей победы в войне.
*Ким Филби – выдающийся советский разведчик, занимавший должность руководителя советского отдела в Британской секретной службе. Гай Берджес и Дэвид Маклин – работники МИД Великобритании, входившие в так называемую «кембриджскую группу».
Живя в Америке, Орлов, естественно, видел в газетах фотографии Абеля,* после его ареста ФБР.
*Рудольф Абель – настоящая фамилия и имя Уильям Фишер – выдающийся советский разведчик, арестованный ФБР в результате предательства.
Дело в том, что Абель работал у него радистом еще в Лондоне. Однако Орлов не побежал в ФБР и не раскрыл личность Абеля. Короче, после побега Орлова вся известная ему агентура продолжала успешно работать еще в течение многих лет. Не так давно руководством КГБ было принято решение снять с Орлова обвинения в предательстве, именно по этой причине – шеф сделал многозначительную паузу и, взглянув на сотрудников, добавил:
– Хотя я лично все равно не оправдываю его действий.
«А как ему надо было поступить? Идти как барану на заклание?» – подумал про себя Ракитин.
– Вот его предшественник в Лондоне, Теодор Мали – вернулся, хотя и знал, что в Москве предстоит разбирательство… - продолжил шеф, как будто услышал вопрос архивиста.
– И как? Оправдался? – спросил Пискарев.
– К сожалению нет. Расстреляли – нахмурившись, ответил тот.
– Недавно по указанию Председателя мы разыскали Орлова в США в одном из небольших городков на востоке страны, где он проживал под чужой фамилией и преподавал в местном университете. Наш работник конспиративно встретился с Орловым и от имени Советского Правительства предложил вернуться в СССР, где ему будет предоставлена генеральская пенсия, достойная квартира и возможность передавать свой богатый опыт молодежи.
А зачем понадобилось это сейчас, после стольких лет? – спросил Пискарев.
Хозяин кабинета внимательно посмотрел на него, но ничего не ответил. Стало понятно, что существовали еще и другие важные причины, по которым Орлов был нужен в Москве, о чем им не полагалось знать. Вместо ответа шеф продолжил свой интригующий рассказ, в конце которого сотрудники ожидали услышать о цели его длинного монолога.
– Так вот, Орлов от предложения отказался, мотивируя это тем, что он уже стар, привык к жизни в США, да и могила его дочери находится в Америке. При этом он заявил, что никого не выдал, и впредь будет хранить верность присяге, данной им как офицером советской разведки.
«Видно не только информация о «Кембриджской пятерке» и «Красной капелле» находится в голове беглого резидента» – мелькнула мысль у Пискарева.
– В конце беседы Орлов неожиданно сообщил об информации, тайно переданной ему бывшим испанским министром финансов Хуаном Негрином, который находился у него на связи. В Толедо в подвале одного из домов замурованы пять ящиков с золотыми слитками и какими-то драгоценностями – шеф опять сделал паузу.
– Полагаю, что историю с испанским золотом вы хорошо знаете. Ее часто мусолила западная пресса. Так вот – в Толедо, по словам Орлова, спрятана часть золотого запаса, которую не смогли вывезти в СССР. Он также сообщил нашему человеку, что в бумагах оставленных им в резидентуре перед побегом, находился листок с планом места, где спрятано золото. Так как на листке нет упоминания об этом благородном металле, то вероятнее всего на эту бумагу никто не обращал никакого внимания. Итак, товарищи, срочно проверьте в архиве все документы мадридской резидентуры за период до побега Орлова.
Шеф вновь обратился к Пискареву:
– Если такой план отыщется, то вы, Геннадий Васильевич, подготовите предложение по этому вопросу. Срок – неделя.
 
 
 
<< Возврат в раздел «Избранное»  
 
     

© 2006 Boris Gromov